Габриэль снова заговорил о себе. Он рассказывал Вик о своей жизни в Брегли, о том, как скучно проходит там время, о том, как он одинок. Вик слушала его, но с каждой минутой на душе у нее становилось все тревожнее. Откуда взялась эта тревога? Отец вернется нескоро, Габриэль проводит ее до дома… Так чего ей беспокоиться? Но ощущение тревоги росло, крепло, превращалось в огромный снежный ком, который вот-вот готов был обрушиться на голову Вик. Она даже не слышала, что говорил ей Габриэль, до того ей стало не по себе.

Нет, она не может оставаться здесь дольше! Эта тревога не даст ей покоя, пока не сожрет ее изнутри… Пусть Габриэль думает, что хочет, но она уйдет!

Вик, подгоняемая необъяснимым страхом, решительно поднялась со стула.

– Пожалуй, мне лучше пойти, Габ. У меня какое-то странное чувство… что случится что-то нехорошее, – призналась она.

Габриэль только улыбнулся ее словам.

– Не говори ерунды, Вик. Что может случиться? – Он подошел к ней и снова сжал ее в объятиях, как тогда, на крыльце дома Мины. – Все будет хорошо. Только доверься мне…

Его глаза словно загипнотизировали Вик. Она не могла сопротивляться, хоть и была настроена решительно. Габриэль приблизил к ней свое лицо и коснулся ее губ своими горячими губами. В этот раз его поцелуй был еще более настойчивым. Вик хотелось оттолкнуть его, объяснить ему, что сейчас она хочет только одного – добраться до дома, но она не могла. Этот мужчина словно связал ее невидимыми нитями, ослабил ее волю, сделал ее бессильной. Вик чувствовала себя куклой, игрушкой в чужих руках и понимала, что ничего не может сделать.

– Доверься мне, – хрипло прошептал Габриэль, оторвавшись от ее губ. – Я открою тебе то, чего ты никогда не знала раньше…

Он подхватил растерянную Вик на руки и понес куда-то вглубь дома. Наконец к Вик вернулись силы. Она поняла, чего добивается Габриэль, и решительно воспротивилась его намерениям.