Однако стоило врачу затворить за собой дверь, как Энн обнаружила, что не может заснуть. События последних дней настолько захватили ее, что отключиться хотя бы на время девушка при всем желании не могла. Она невидящим взором уставилась в окно на верхушки деревьев и безоблачное июньское небо. А в голове продолжали тяжело ворочаться гнетущие мысли.

Энн закрыла глаза и подтянула колени к подбородку, обхватив их руками. Почему все несчастья обязательно должны приключиться именно с ней? Своей вины за случившееся Энн не чувствовала, однако именно она ощущала себя потерянной, одинокой, брошенной! Ей исполнился двадцать один год — пора бы уже набраться ума-разума, но даже сейчас она мысленно разговаривала не с Энн Милтон, какой знала себя всю жизнь, а с какой-то незнакомкой. И никому, никому до нее не было дела…

— Боже правый, помоги же мне. — Это были слова молитвы, которую она шептала про себя почти ежедневно на протяжении последних месяцев, как будто вверяя свою судьбу кому-то более сильному и мудрому. — Я всегда знала, что нелюбима, что меня нельзя полюбить, — с мрачной решимостью сказала себе Энн, вновь открыв глаза и уставившись в потолок.

Ее родители не часто демонстрировали на людях свои чувства даже по отношению друг к другу, но у них находилась хоть капля внимания к ее брату и сестре, чего нельзя было сказать в отношении Энн. Когда она была моложе, то пыталась время от времени как-то расположить к себе отца и мать, пока не поняла всю тщетность своих порывов.

Временами Энн задавалась вопросом: может быть, причина их неприязни лежит в ее внешней непривлекательности? По сравнению с высокими, загорелыми, кареглазыми братом и сестрой худенькая и какая-то неземная в своей воздушности Энн ощущала себя чужой в семье, убогим кукушонком, подброшенным в гнездо прекрасных птиц.