– Потому что ты меня ненавидишь.

Зачем он заговорил о призраках? Зачем воскресил прошлое, лишив Ли остатков внутреннего спокойствия?

– А ты бы на моем месте меня не возненавидел?

– Возненавидел бы. Но я ничего не мог сделать, чтобы изменить твою жизнь. Это могла сделать только ты сама. И сделала. Но, ни смотря ни на что, насколько я понял, ты по-прежнему испытываешь по отношению ко мне обиду и презрение, не так ли?

Он подбирался к ней, к ее разуму и сердцу, а она не могла этого допустить. Ли ругала себя за то, что попалась в ловушку, позволив ему сосредоточить разговор на ней. Продолжая идти, она решила переключить внимание на его персону.

– Не могу представить себе, что для тебя это имеет значение.

– Имеет. Еще какое!

– Почему? – требовательно спросила она, не в силах поверить услышанному.

– Я не был твоим врагом, – просто ответил он. – Ты была слепа в своей ненависти, Ли. А я старался стать тебе другом.

Другом?! Ли охватило отчаяние. Не думай об этом, приказала она себе.

– Я не считаю тебя врагом, Ричард, как можно бесстрастнее произнесла она. – И раньше не считала. Если бы ты не стал фаворитом Лоренса, им бы стал кто-нибудь другой.

– Ли, мне никогда не нравилась отведенная мне роль.

– Но ты и не отказался от нее.

– Ты сама сказала, что это ничего не изменило бы, – легко ответил он. – Лоренс нашел бы еще кого-нибудь, кому эта игра могла бы понравиться. И тебе было бы только хуже.

Если быть справедливой, Ли не могла обвинить Ричарда в участии или, вернее, поощрении той бессердечной травли и унижения, которым подвергали ее во время традиционных воскресных обедов в доме Лоренса. Она помнила, как он сразу же переводил разговор на другую тему, стараясь отвлечь от Ли внимание семьи. Но за это она ненавидела Ричарда еще больше, потому что ей была нужна вовсе не его жалость. Ей хотелось, чтобы он встал и защитил ее, сразился с драконом… Хотя, конечно, Лоренс никогда бы этого не потерпел. Теперь, став старше и мудрее, она понимала это, но тогда…