— Да! Да! А-а-а! Боже, еще, еще, еще…

Робин не нашла ничего лучше, не придумала ничего остроумнее, кроме как громко уточнить:

— Еще? А может, все-таки хватит?

Девица скорчилась на Джиме и замерла, словно была резиновым шариком, из которого иголка голоса Робин выпустила весь воздух.

Джим, напротив, рывком выпрямился:

— А… О дьявол. Дорогая… но что ты здесь делаешь?

— Это что ты здесь делаешь?! — завопила Робин.

Она кинулась к кровати, по дороге подобрав подушку.

Подушка врезалась в голову соломенной блондинки. Блондинка жалобно пискнула и чуть не свалилась с кровати. Джиму удалось чудом увернуться.

— Одевайтесь! Оба! Немедленно! — в ярости выкрикивала Робин.

Ярость, доселе невиданная, бурлила и клокотала в ней, требуя хотя бы частичного выхода. Робин напрочь забыла о том, что у нее болит горло, что она с трудом смотрит на солнечный свет.

Джим примирительно поднял руки:

— Дорогая, если бы ты только успокоилась… Дай мне пару минут, и я тебе все объясню, хорошо?

Дрожащими руками его партнерша тем временем пыталась натянуть на себя трусики.

— Да что ты можешь мне объяснить?! — возмущенно переспросила Робин. — Все объяснения я вижу перед собой! Я-то думала, ты меня любишь…

— Лю… — Джим запнулся и почему-то не смог продолжить.

— Сказал, что тебе не нужны сандвичи. Что будешь обедать в кафе! Прекрасный обед! Просто невероятно! Изумительно! Я еду домой, у меня раскалывается голова, я мечтаю о чистой и прохладной постели, об аспирине, а взамен получаю какой-то… вертеп!

— Послушай…

— Заткнись! Твои поступки говорят лучше всяких слов! Сами за себя! Они говорят сами за себя! Я больше никогда тебе не поверю. Ни в чем. Хотя… Вот разве что ответь на один вопрос — кто она? Твоя студентка? Ей хотя бы есть восемнадцать лет?!