Джим с усталым вздохом потер лоб.

— Почти. Ей двадцать пять, ее зовут Каролина, и она — официантка в той кофейне, где я иногда пью кофе. В перерывах между лекциями. Что еще я могу сообщить тебе, Робин?

— Точное время, в течение которого я еще должна буду лицезреть здесь ваши убогие, мерзкие физиономии. Убирайся! Вернее, убирайтесь оба. И сразу, слышишь, сразу собери все свои вещи!

Джим никогда еще не видел, чтобы его постоянная подруга, с которой они были вместе в течение трех лет, его нежная Робин, сентиментальная, озорная, была настроена столь решительным образом.

Но он все-таки сделал последнюю попытку, пустил пробный шар:

— Робин… Может, все-таки не стоит разрушать то хорошее, что было у нас с тобой?

Робин с возмущением вздернула подбородок:

— Ублюдок… Да ты сам сделал это, своими… руками, на нашей с тобой постели. И я не думаю, что такие вещи можно хотя бы забыть, не говоря уже о том, чтобы перечеркнуть или исправить.

4

— Привет! Линда дома?

Робин смотрела на Майкла в ожидании и нетерпении.

Майкл широко улыбнулся, как и всегда при виде лучшей подружки своей сестры. Но в следующую секунду его серые глаза насторожились, он окинул Робин более пристальным взглядом.

— Погоди-ка… У тебя что-то стряслось? Ты ведь плакала, верно?

Робин с отчаянием затрясла головой.

Она пришла сюда поплакаться в жилетку подружке, но никак не вываливать свои беды и огорчения мужчине.

— Я же вижу. — Майкл нахмурился. — Глаза красные, волосы растрепанные…

— На себя посмотри, — быстро предложила Робин, пытаясь переключить его внимание на что-то более безопасное.

Майкл вновь улыбнулся, рукой растрепал и без того взлохмаченные темные волосы:

— Я просто утром ездил на баскетбол. И что-то выложился так, что, приехав, отключился на диване с ноутбуком…