— Как скажешь. Но, знаешь, Робин, я не вижу, чтобы ты была по-настоящему расстроена.

— Как?

— Мне кажется, тебе больше обидно.

— Может быть, может быть… — задумчиво проговорила она.

— Ладно. Не будем дальше ворошить эту тему, если она тебе неприятна, — хлопнул ладонью по столу Майкл.

Чашка, стоящая на блюдце, вздрогнула, и немного янтарной жидкости пролилось мимо. Робин засмеялась…

Хлопнула дверь. Это пришла Линда. Она удивилась тому, что Робин с Майклом гоняют на кухне чаи, а ее никто даже и не вздумал предупредить о неожиданном визите гостьи. Линда принесла персики, виноград и сыр с белым вином. Она хотела отметить удачно подписанный сегодня контракт на поставку косметической продукции в своем холдинге.

Робин с удивлением поняла, что ей уже не хочется говорить с Линдой о случившемся сегодня.

Да и Майкл не обмолвился сестре об этом ни единым словом.

Они принялись вдохновенно готовить ужин, накрывать на стол, шутить, болтать и смеяться.

И хотя у Робин внутри еще сидел липкий комок обиды и страха, на сегодняшний вечер она постаралась забыть об этом. Если бы она хотя бы упомянула о Джиме, об инциденте с изменой, Линда бы не успокоилась, пока не услышала от подруги все подробности.

Чем дальше разговор уходил в сторону, тем больше Робин понимала: да, желание выплакаться Линде в жилетку, которое привело ее в этот дом, куда-то испарилось. Начисто. И больше оно о себе не напоминало.

А вот глухое и щемящее чувство одиночества не замедлило накатить на Робин, когда под вечер она наконец-то соизволила вернуться домой.

Они пили белое вино, и Майкл не решился сесть за руль, а просто вызвал для Робин такси. Пока она ехала домой, даже задремала. Но когда она начала подниматься по лестнице, то поняла: подсознательно она ждет чего-то вроде возвращения унылого и коленопреклоненного (возле ее дверей!) Джима…