Робин показалось, будто какая-то волна подхватывает ее и неудержимо несет куда-то. Если бы у нее было желание, если бы была возможность успокоиться, остановиться, как следует все осмыслить и обдумать, может, позже Робин и пришла бы к другим выводам. И это имело бы совсем другие последствия. А сейчас…

Робин выключила компьютер.

Робин бросила термос с остывшим кофе в клетчатый рюкзачок.

Робин отцепила от блузки бедж со своим именем и фамилией.

— Том, — окликнула она охранника, которого знала лучше, чем всех прочих. — Я ухожу.

— На обед? — Том даже не поднял головы.

— Нет. Вообще. Счастливо оставаться. Пока!

— Робин… Робин, погоди! Что значит — вообще?

Робин уже была на залитой солнцем улице.

Она неспешно вышагивала по тротуару, в ее уши вливался шум автомобилей, шелест деревьев, высаженных вдоль дороги. Через несколько минут Робин уже перебегала дорогу на пешеходном переходе. Она направлялась куда глаза глядят, она больше не желала сидеть остаток дня в тесном помещении. Время от времени, когда желудок напоминал о себе жалобным урчанием, Робин вынимала из рюкзака термос и делала большой глоток вчерашнего, но все еще вкусного кофе…

Мобильный Робин вскоре начал звонить, и, взглянув на него, Робин увидела, что это названивает Кортни. Робин не собиралась с ней разговаривать. Наверняка Том уже успел сообщить старшей секретарше о странном и непредсказуемом поведении секретаря с ресепшен…

Поскольку звонок телефона ее раздражал, но звук выключать не хотелось, Робин затолкала телефон подальше в рюкзак — под термос, косметичку, бумажные салфетки…

Она собиралась как следует погулять — за всю прошедшую неделю — и не хотела позволять кому бы то ни было помешать ей в этом. О том, что будет дальше, Робин старалась попросту не думать. Или, если уж совсем честно, она забыла обо всех возможных неприятностях…