— Нужна, Аудрюс, нужна… — отозвался тот. — В единстве — сила!
— Правильно! — одобрила Соловушка. — Единство — вещь хорошая.
— Так как же получается?! — выпучил глаза Аудрюс. — Выходит, однообразие и хорошо, и плохо одновременно?
Учительница вздохнула, помолчала и сказала:
— Однообразие и единство — это действительно не одно и то же… Попытайтесь сами разобраться. А если не удастся, завтра объясню вам в школе, — проговорила она, напоминая, что до завтрашнего дня они обязаны «выздороветь». — А теперь пойду навещу еще нескольких «больных», которых вы заразили «сенной лихорадкой»…
Почти
«Милые Угрята,
ваше письмо мне почти понравилось. Иначе не стала бы писать ответ… Теперь я придумала вот какую игру: вы должны постараться, чтобы следующее письмо было интереснее первого. Тогда в слово «ПОЧТИ» я зачеркну букву «П». А если третье будет интереснее второго, вычеркну букву «О». Останется словечко «ЧТИ», и я стану почитать вас за друзей и приеду к вам в гости (если захотите) или приглашу вас к себе, потому что я уже не маленькая и почти самостоятельная.
У меня есть брат-двойняшка. Он — Довас, а я — Довиле. Кажется, совсем недавно и мы были так похожи, что даже забывали, кто из нас мальчик, а кто девочка. А теперь даже не берусь описать, какие мы разные. В одном письме я, конечно, не сумею все-все изложить.
До четвертого класса мы с Довасом учились приблизительно одинаково и не стремились один другого обогнать. Потом совершенно случайно выяснилось, что мне лучше дается рисование. Одну акварель даже отправили в Москву и ее показывали по телевизору в передаче «В каждом рисунке солнце». Я нарисовала там подсолнух, на котором сидят две синицы. (Зимой мы всегда для синичек подвешиваем за окном кусочек сала, а летом эти неблагодарные лакомки выклевывают у нас семечки из подсолнухов, поэтому, когда они отцветают, мы обвязываем их платочками).