— Рамунас, подай мне сумочку.

Сумка была огромная, как вещевой мешок. Широко раскрыв ее, тетя Виталия прежде всего достала оттуда бутылку шампанского, потом засунула унизанную кольцами руку поглубже, вытащила другую сумочку, поменьше, отыскала в ней зеркальце, погляделась, подкрасила губы и выудила кошелек с изображением красавицы-артистки. Извлекла оттуда две купюры по двадцать пять рублей и протянула близнецам.

— Держите! Купите сами что-нибудь.

— Ой! Зачем так много?! — испугалась мама.

— А!.. У толстой тетушки сердце как воск.

— У меня для вас по удочке… — сообщил Рамунас и заговорщицки подмигнул двоюродным братьям. — Выйдем во двор, продемонстрирую…

— Садитесь, садитесь! Суп остынет, — приглашала мама, видя, как неуютно почувствовала теперь себя Кастуте. Она привезла только большой букет самых красивых своих тюльпанов, а мальчики, вернувшись из школы, его даже не заметили.

— Мне так хотелось подарить им бинокль и часы покойного Теофилиса… — опять принялась она жаловаться, чтобы слышали Аудрюс с Угнюсом. — Собиралась, собиралась и прособиралась… Раньше воры таскали у меня разве что цветы, а теперь даже по дому шныряют.

Мама сняла с комода вазу с тюльпанами и показала близнецам:

— Вот, что вам привезли! Красота какая, а запах!

— Запах у тюльпанов, может, и не ахти… — заметила Кастуте. — Зато в них много энергии. Вытяните руку, подержите над цветами… Ну, чувствуете?

— Хорошей селедочки и борща ничто не заменит! — громко произнесла дядина жена и тем самым обратила всеобщее внимание на то, что стояло на столе.

Обед и вправду удался на славу. Только поначалу речи взрослых казались скучными. Потом Аудрюс и Угнюс стали прислушиваться, о чем говорят между собой Кастуте с дядиной женой. Они обсуждали наболевший вопрос о летних каникулах.