Он не сказал ей правды. Он оставил ее при мысли, что у Крис есть родители — и отец и мать. Что все у них нормально, все как у людей. Мать, отец, дочь — и нет места Брайди.
Помимо острой печали при мысли о безвременно ушедшей молодой женщине Брайди чувствовала, как в ней растет гнев. Крис осталась одна, без матери. А Падди всеми силами пытается воспрепятствовать видеться с Крис той, кто ее родил и кто вправе притязать и на свою долю.
Притязать на Крис.
3
В понедельник утром около восьми Брайди подъехала к развилке дороги, ведущей из Гринвуда. Налево, как значилось на указателе, шла Уитни-стрит. Она свернула на Уитни-стрит. Она ехала на сером «форде» своей лучшей подруги Шэрон, которую еще вечером уговорила на денек махнуться машинами.
Падди Корнби даже не заметит, что мимо его дома проехал серый «форд».
Брайди покосилась на спидометр, и сердце у нее учащенно забилось. Корнби живут в километре от развилки, если верить человеку с бензоколонки. Уитни-стрит представляет собой красивую асфальтированную дорогу, которая огибает бухту. По обе стороны разросся вечнозеленый кустарник. Семьсот метров. Восемьсот. Девятьсот. На взгорье она увидела большой одноэтажный, крытый кедровым гонтом дом. На столбике с почтовым ящиком аккуратными буквами выведено: «Корнби».
Брайди нажала на тормоз. Перед домом стоял темно-синий «лендровер», но вокруг не было ни души. Ни Падди, ни его дочки, бегущей по дорожке в школу.
Это был дом ее мечты. Брайди даже губу прикусила. О многом она мечтала все эти годы. Многое она превратила в реальность — упорством, решительностью и напряженным трудом. Но до дома еще далеко. Дом — это деньги.
Это было приземистое бунгало, прекрасно вписанное в неровный ландшафт. Сосны и тсуги высились над кровлей; сквозь голые ветви кленов видны были бегущие волны, освещенные солнцем. Труба была выложена из камней, а дорожка из сланцевых плит цвета глаз Падди.