Брайди соскочила со стола и встала между ним и морем. С невольной мольбой она положила пальцы на его голые руки и сказала:

— Мне это страшно не нравится, Падди… Что мы все воюем, будто Кристин какой-то приз, хотя на самом деле оба хотим одного — ее счастья? Неужели нельзя как-то по-другому?

— Никакой женщины у меня в доме нет, — произнес Падди спокойней. — Неужели вы действительно решили, что я мог с кем-то сойтись так быстро после смерти Пегги? Подумайте, как это восприняла бы Крис. Для нее это был бы еще один удар.

А для него? Это он хотел сказать?

— Посмотрите на меня, Падди. — Когда он нехотя подчинился, Брайди продолжила: — Мне очень жаль, Падди. Мне действительно жаль, что с вашей женой это случилось. — Ее бирюзовые глаза смотрели со всей искренностью, а руки лежали на его руках.

— Это правда?

— Разумеется, правда. Она была такой молодой. Все это ужасно. И для вас, и для Крис.

Падди заговорил, и в голосе его не было никаких эмоций:

— Вот почему я не могу позволить вам встретиться с Крис. Я не могу рисковать. Она очень изменилась после смерти Пегги. Она стала все подвергать сомнению и чуть что лезет на дыбы. Часами сидит одна в комнате, слушает музыку и не хочет разговаривать со мной. Я не знаю, как с ней быть. Просто ума не приложу. Ей сейчас не хватает только еще одного нервного потрясения, Брайди. Поверьте мне. Она этого не выдержит.

Брайди стоило большого труда говорить спокойно:

— Я верю, верю. — Про себя же она подумала другое: наверное, Падди, говоря все это, имеет в виду и себя.

Падди взял ее руки в свои.

— Наверное, то, что я сказал, неприятно. Ведь это значит, что вам нельзя увидеть Крис. Господи, это все так сложно…

— Я рада, что вы все высказали напрямую.

Падди перебирал пальцы ее левой руки.

— У вас нет кольца? — с недоумением вдруг спросил он. — Но вы же замужем, разве нет?