— Ну, что ж вы теперь замолчали? — насмешливо обратилась она к ним, в глубине души с облегчением почувствовав, что пока псы не собираются разодрать ее на куски. — Так вы, злюки, проводите меня к вашему хозяину или мне самой искать его?

Собаки продолжали разглядывать гостью, по всей видимости, пытаясь понять смысл ее слов и признавая ее добрые намерения, хотя она не имела представления, что же делать дальше. Будут ли псы и впредь безопасны, если она сделает попытку направиться к дому? Ведь в данный момент она еще не пересекла границу владения; может быть, стоит сделать пару шагов вперед и два цербера вспомнят о своем предназначении?

Но в конце концов, не стоять же весь день, надеясь, что кто-то выйдет из дома и подойдет к воротам. А может, рискнуть? В худшем случае псы набросятся на нее, и вот тогда она увидит лицо хозяина — уже не злорадное, а перепуганное…

Веселенькая мысль! Она сдвинулась с места, и собаки затрусили за ней вдоль дорожки, явно смущенные решимостью, с которой им брошен вызов. На что и была вся надежда.

Дорожка показалась Дороти значительно длиннее, чем она предполагала, так как, пока добиралась до входа в дом, собаки продолжали сопровождать ее с обеих сторон. Надо отдать им должное, никаких угрожающих действий с их стороны не последовало.

Приблизившись к веранде, она одолела поворот дорожки и расслышала звуки мужских голосов. У нее перехватило дыхание, и она остановилась, заметив двух мужчин. Джордан, сидящий на низкой открытой веранде, за которой тянулся сад, был точно таким, как она его себе представляла: высохший старик, возраст которого давно перевалил за шестьдесят, с длинными седыми волосами и загоревшим лицом, выдубленным всеми ветрами долгой жизни. Правда, воображаемый облик не дополняла окладистая борода.

Но дыхание у нее перехватило не из-за Джордана, а при виде молодого мужчины, который возился в саду у веранды. Высокий, с длинными светлыми волосами, падавшими на плечи, он был без рубашки. На бронзовом от загара торсе вздувались и играли мышцы, когда он корчевал обрубки пней, с неохотой поддававшихся его стараниям. Единственной его одеждой были выцветшие джинсы, пояс которых сполз на бедра.