— Позвольте вас заверить, что он в самом деле мой брат, — ответила Дороти. — Я могу только извиниться за его поведение, когда он без приглашения вторгся к вам несколько дней назад, — нахмурившись, добавила она. — До его возвращения от вас я ни о чем не догадывалась.

— Моя грубость по отношению к нему объясняется его беспардонным поведением, — криво усмехнулся Джордан и прищурил темно-синие глаза. — А теперь вас послали, чтобы успокоить взбаламученные воды?

— Меня никто и никуда не посылал! — резко вскинула она голову. — Должна заметить, что настоящая буря разразилась в стенах офиса. Ни у отца, ни у брата не осталось никаких сомнений по поводу того, что я думаю об их вмешательстве в наши отношения.

— В наши отношения? — ухмыльнулся Джордан.

— Автора и издателя, — быстро поправилась Дороти, почувствовав, как ее обдало жаром из-за неприкрытой насмешки в голосе мужчины.

— Чай готов, мальчик, — подал голос из дому Мэтью.

— А может, мисс Уинтерс передумала, — полюбопытствовал хозяин, не спуская глаз с гостьи.

— Она конечно же хочет чаю, — насмешливо протянул садовник. — Ты что, считаешь, она проделала эту дорогу, чтобы отправиться восвояси, даже не присев за стол?

Дороти не сомневалась, что ее отец согласился бы с замечанием Джордана относительно фамильярности Мэтью; прислуга в доме Уинтерсов старалась не мельтешить перед глазами хозяев, ее почти не было слышно, и домашнее хозяйство велось с точностью часового механизма. Но не подлежало сомнению, что отношения между этими людьми были ближе, чем между хозяином и наемным работником, и что связывающие их узы дружбы насчитывали много лет. Джордан, скорее всего, доволен этим.

— Чай — это было бы прекрасно, — внесла ясность в разговор мужчин Дороти и задумчиво добавила: — Хотя, может быть, до чаепития мне стоит взять сумку из машины и запереть дверцы?

Она была не в Бостоне на охраняемой стоянке, и ей не хотелось оставлять сумку в открытой машине, стоящей в отдалении от дома, тем более что в ней остались кое-какие документы, необходимые при разговоре с Джорданом.