— Давайте все успокоимся и разберемся в ситуации, — мягко прервала Дороти отца и сделала жест рукой, предлагая брату занять место перед столом, за которым восседал глава издательства и семейства Уинтерс.

Расположившись в кожаном кресле в дальнем конце комнаты, Нейл продемонстрировал свою независимость, сохраняя на симпатичном мальчишеском лице возмущенное выражение; волосы у него были темные, как у отца, а мягкая голубизна взгляда напоминала сестрины глаза. Но в данный момент весь облик молодого человека говорил, что в нем живет яростное желание поднять бунт.

Устроившись напротив отца, Дороти лишь вздохнула, видя перед собой две упрямые физиономии. Она испытывала к обоим искреннюю любовь, но не могла не признать, что, несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, и тот, и другой часто ведут себя совершенно по-детски.

Ей чисто приходилось выступать в роли третейского судьи, ибо отца выводила из себя юношеская порывистость Нейла, а тот, в свою очередь, считал отца законченным консерватором, который в бизнесе руководствовался правилами марк-твеновских времен.

Что касалось последнего обвинения, Нейл, может быть, был близок к истине, но как хозяин одного из самых известных в стране издательств, которым семья владела более сотни лет, отец, руководствуясь старомодными ценностями, сделал «Уинтерс хаус» именно тем, чем он сегодня являлся. Здесь, на третьем этаже строения, занимаемого компанией, вдали от суеты производственных отделов, размещавшихся на двух нижних этажах, время, казалось, остановило свой бег; даже обстановка в кабинете, как и во всех административных офисах этажа, казалось, сохранилась нетронутой с прошлого века.

Именно это и нравилось отцу. Честно говоря, и Дороти тоже. И лишь двадцатипятилетний Нейл считал, что тут царит дух консерватизма, присущего штатам Новой Англии. Три года назад он окончил Бостонский университет и, обретя уверенность с получением степени бакалавра искусств, был полон новых идей, которые должны били вывести «Уинтерс хаус» на уровень двадцати столетия. Ради этой цели молодой издатель і и юн был все разнести в пух и прах.