Натаниелу было далеко за сорок, так что он не подпадал под категорию молодого.

— Ваша экономка готовит восхитительно, — решительно сменила она тему разговора, не испытывая желания обсуждать свою личную жизнь — или отсутствие оной!

Джордан, вскинув брови, несколько секунд все с той же иронией рассматривал ее. Она спокойно выдержала его взгляд, но между ними проскочила какая-то искорка, настолько поразившая Дороти, что она застыла от напряжения и глянула на Мэгги — заметила ли что-нибудь девочка? Но та была занята овощами, которые увлеченно накладывала себе в тарелку, и возникшая в столовой атмосфера не волновала ее.

Смущенно переведя взгляд голубых глаз на Джордана, Дороти заметила, что тот мрачно осклабился и синева его глаз заметно потемнела. Она почувствовала себя как бабочка, насаженная на булавку. Мужчина просто играл с ней, безмолвно навязывая ей свою волю. Этому надо положить конец!

Она решительно отвела глаза от его пронзительного взгляда. Для этого ей пришлось напрячься, руки у нее стали дрожать, и она с трудом переложила с блюда в свою тарелку гарнир, который предложила Мэгги. Сосредоточившись на поглощении овощей, которые так любила, Дороти могла лишь радоваться присутствию ребенка. Теперь и она и Джордан обращались только к девочке, избегая говорить друг с другом. Что ж, это было весьма кстати.

Когда подали кофе, уже минуло десять часов. Мэгги отказалась от десерта — отца это скорее всего устроило — сказав, что собирается идти спать, потому что утром ей в школу. Дороти тут же впала в панику при мысли, что ей придется остаться наедине с Джорданом, и решила, что пришло время и ей вставать из-за стола.

— Я дам вам ночную рубашку, — прощебетала девочка прежде, чем Дороти успела оповестить хозяина о своем намерении откланяться. Она замерла, услышав, как Джордан хмыкнул, при этом звуке по спине у нее томительно пробежали мурашки.