Обстановка в небольшой гостиной поражала светлыми веселыми красками: два легких кресла и небольшой диванчик в углу были обиты яркой материей с цветами фантастических тонов на белом фоне. Кофейный и журнальный столики были из светлого дуба.

– Представляю, как эти цветы поддерживали вас во время долгой и мрачной чикагской зимы.

– Да, – подтвердила она, – действительно так. Но я удивлена, что вы об этом подумали.

– А я, например, обставил свое жилище в таких тонах, которые, по-моему, представляют Техас. Атмосфера Техаса внушает мне чувство умиротворения. А вам нравится жить в Техасе?

– Я медленно приспосабливаюсь. Ужасно трудно забыть Чикаго! И погода здесь, и добродушно-веселые отношения людей, их уверенность, что завтра всего будет вдоволь и все будет так же, как вчера, – это очень отличается от того бешеного темпа, к которому я привыкла.

– Но вы собираетесь остаться, – не спросил, а констатировал Брэм. – Ну и хорошо. Тогда все устроится. Вы готовы ехать?

Закат уже догорал, когда Глори и Брэм покинули дом и направились к машине. Брэм открыл дверцу и помог Глори забраться на удобное, мягкое сиденье.

– Хм, наверно, это не самая лучшая машина, чтобы вывезти свою жену на вечер с ужином и танцами. Как вы думаете?

– Вы так считаете? – удивилась Глори. – Но, может быть, она пригодилась бы для семейной загородной прогулки, вроде пикника? И потом, на ней удобно ездить по магазинам.

Брэм захлопнул дверцу.

Вскоре они были подхвачены бурным потоком транспорта, и Глори отметила, что Брэм ведет машину легко и уверенно.

– Итак, можете вы что-нибудь сказать о моем плане? – спросил Брэм.

– Да, уже могу. Однако я настаиваю на том, чтобы четко оговорить условия и продолжительность проведения эксперимента. – Две недели, и ни дня дольше, добавила она про себя.