Он покачал головой:

— Сомневаюсь!

Вернувшись на свое место, Блю добрых пять минут мысленно проклинал Нолана. Тот, должно быть, обладает ангельским характером, если терпит эту дамочку уже много лет изо дня в день. Блю предстояло провести в ее обществе всего две недели, и его тошнило от одной этой мысли. Он был не из тех, кто привык беспрекословно подчиняться и держать язык за зубами. Но что было хуже всего — Блю чувствовал, что где-то на глубинном, подсознательном уровне Симона привлекала его.

Что же касается самой мисс Дукет, то Блюделл сразу ей не понравился. Если бы он не был другом Нолана, она выдала бы ему парашют, о котором он просил, и лично проводила бы к выходу. И сейчас она чувствовала на себе его пристальный взгляд. Стараясь не замечать его, она сосредоточенно жевала. Когда он отвернулся к иллюминатору, Симона облегченно вздохнула.

«Блю! Что за дурацкое имя! Наверняка оно не имеет отношения к тому, как его дразнили в школе, а связано с его притягательными голубыми глазами». Симона ненавидела эти глаза, их пристальный, безмолвно вопрошающий взгляд. Неужели он и впрямь друг Нолана? Да между ними нет ничего общего! Из этого Блю клещами слова не вытянешь, Нолан же практически не закрывал рта, однако его непринужденная болтовня действовала на Симону, как правило, успокаивающе. Сейчас ей остро не хватало этого «лекарства». Впрочем, как и самого Нолана. Он был единственным человеком, делавшим ее жизнь сносной. Теперешний полет в Европу был уже третьим за последние шесть недель, и Симона чувствовала себя совершенно разбитой, особенно если учесть, как трудно ей давались перелеты. Нервы Симоны были на пределе, и она со страхом ждала вспышки раздражения, но Джозефина велела ей держать свой европейский бизнес под строгим контролем. А спорить с матерью бессмысленно.

Господи, скорее бы Нолан поправился! Келли как раз сейчас пытается связаться с больницей, и скоро Симона узнает подробнее, что с Ноланом. А этого Блю она быстро сумеет поставить на место. Джозефина поступила бы точно так же.