— Черт бы тебя побрал, Нолан Смит! — проворчал Блю.

Симона прислонилась к дверному косяку. Голова у нее кружилась. Да что с ней такое?! Она застонала! Она никогда не стонала, даже… Она попыталась убедить себя, что это произошло лишь от физического удовольствия, не имеющего в себе ничего сексуального. К тому же этот Блю — скорее всего голубой…

Симона закрыла глаза, тщетно пытаясь успокоиться. С тех пор как Томас Блюделл вошел на борт ее самолета, у нее, казалось, началась непрерывная череда проблем, и чем дальше, тем больше. Она не могла понять, с чего это вдруг Нолан решил, что Блюделл будет ему достойной заменой. Менее подходящего человека на эту роль трудно было себе представить. Джозефина требовала самой строгой формальности, и Нолан знал это. Блю с его развязностью не продержался бы в обществе Джозефины и дня. По ее мнению, все сотрудники «Анджаны» должны быть безупречно отутюжены, накрахмалены и подчеркнуто строги. Ничего общего с той дружеской обстановкой, что царила на «Бьютифул вуд», которую Симона возглавляла шесть лет, до того как стала президентом «Анджаны». Там она не только знала всех своих сорок пять подчиненных лично, но и помнила имена всех их жен и детей. Еще бы, ведь вместе они превратили скромную мебельную фабрику в компанию, дважды получавшую призы за качество и дизайн на международных выставках.

Но Джозефина сразу же дала понять, что у себя она не потерпит и тени такой фамильярности.

— Я возглавляю серьезный бизнес, Симона, — говорила она, — а не играю в бирюльки. Устраивать перекуры и болтать о ерунде можешь в другом месте.

Симона сразу же почувствовала это. Здесь ее подчиненные держались от нового босса на таком же почтительном расстоянии, как привыкли держаться от Джозефины, и Симона понимала: изменить что-либо будет сложно.