И вдруг она почувствовала, как внутри поднимается глубокий женский инстинкт, который, как оказалось, не смогли убить ни неудачное замужество, ни годы одиночества… Но вместе с этим ее тут же обожгла новая мысль: Блю был воплощенной мечтой любой женщины. Джозефина не сможет не заметить этого. А какова будет ее реакция, догадаться несложно. Симона потерла лоб, словно пытаясь вернуться из хаотического мира эмоций в мир бизнеса, где правит бесстрастный расчет.

— Эй, с вами все в порядке? — раздался над ее ухом уже знакомый голос.

Симона очнулась. Блю пристально смотрел на нее, буравя насквозь своими проклятыми голубыми глазами.

— Со мной все в полном порядке, — произнесла она. — А что касается вашего вопроса насчет того, разочаровали ли вы меня, — нет, не разочаровали. Вы меня никогда и не очаровывали. Чем быстрее вы это поймете, тем лучше для вас. — Ей хотелось, чтобы эти слова прозвучали резко, но она сама чувствовала, что тон ее был неуверенным, а голос на мгновение дрогнул.

Блю задумчиво посмотрел на нее:

— Что ж, откровенное признание…

Он, как был без носков, сунул ноги в мягкие кожаные туфли и последовал за ней.

— Вы, что, вообще не носите носков? — спросила она.

— Только если не могу себе позволить пойти без них. — Он усмехнулся. — Вообще, по мне, чем меньше одежды, тем лучше.

— Это я уже успела заметить, — сухо сказала она.

Когда в половине девятого Симона и Блю подъехали к «Клэриджу», их лимузин оказался одним из многих, стоявших у подъезда этого роскошного лондонского отеля, в котором, как правило, останавливались президенты и члены августейших фамилий иностранных держав.