Они направились прямо в частный кабинет, зарезервированный для ужина «Анджана энтерпрайзис». Присутствовало, по оценке Блю, человек восемьдесят. Судя по всему, они с Симоной были в числе последних, если не опоздавших.

Поведение мисс Дукет смущало Блю. В одну минуту она была чопорной светской леди, в другую казалась растерянным ребенком, потерявшимся в толпе. Временами она действовала Блю на нервы, но одновременно чем-то притягивала его, и это несколько пугало.

Ожидая ее около часа назад в библиотеке особняка, Блю с ужасом думал о предстоящем вечере. Но стоило ему взглянуть на появившуюся Симону, как этот ужас сразу же сменился сладкими предвкушениями. Симона не вошла, а вплыла в комнату в чем-то белом и полупрозрачном, открывавшем белоснежные плечи и обрисовывавшем соблазнительные округлости. Ниже пояса это «что-то» спадало воздушными, как пена прибоя, складками до самых щиколоток. В целом нельзя было не признать, что выглядит она потрясающе.

Руки Блю дрожали, а когда Симона попросила его помочь ей надеть вечерний пиджак, он почувствовал такую же дрожь во всем ее теле. Она явно нервничала по поводу предстоящего вечера не меньше — если не больше, — чем Блю. Позднее, в машине, он попытался задавать ей вопросы, желая побольше узнать о ее матери, но она коротко отвечала, что он вскоре увидит ее сам, и поспешила перевести разговор на другую тему — о предстоящей сделке с Хэлламом и о том, как она важна для «Анджаны».

Блю слушал, но не слова занимали его, а ее мягкий голос и полные, сочные, соблазнительные губы. Глядя на них, трудно было думать о бизнесе.

Сейчас Блю стоял в углу роскошного зала и смотрел, как Симона в противоположном конце разговаривает о чем-то с солидным мужчиной в смокинге, еле сходящемся на его необъятном животе. Этот толстяк сразу же набросился на Симону, едва та успела войти в зал. Оторвав глаза от своей спутницы, Блю присел за столик, который был заказан для них, и стал, потягивая вино, рассматривать публику в зале.