— Мы, кажется, сидим здесь. — Хэллам кивнул на столик, из-за которого только что поднялся Блю. — Я не ошибаюсь, Симона?

— Нисколько, — откликнулась та. — Садитесь, пожалуйста, мисс… — обратилась она к рыжеволосой толстухе.

— Шандра. Шандра Маккуэйд.

— Мисс Шандра, садитесь, пожалуйста, если вы устали. Я знаю, как тяжело бывает порой ходить по магазинам. — Симона бросила многозначительный взгляд в сторону Блю. Он усмехнулся, но она не удостоила его ответной улыбкой. По сути, подумал Блю, она ни разу не улыбнулась ему с самого момента их встречи. Впрочем, его не оставляла надежда вскоре исправить это положение. Он предупредительно подставил стул уставшей от магазинов Шандре и заботливо усадил ее.

— Присядем, — предложил Хэллам. — Джозефина — и ужин — наверняка скоро будут.

Когда они расположились за столом, к ним присоединились толстяк в готовом лопнуть на нем смокинге, бывший, как оказалось, каким-то графом в одиннадцатом поколении и весьма крупным спонсором британского отделения «Анджаны», и его жена. Блю достаточно в свое время повращался в этих кругах, чтобы знать, как важны связи с подобным спонсором.

По залу вдруг пробежал ропот, и взгляды присутствующих устремились в одну точку.

— Кто это? — спросила Шандра, глядя в направлении двери.

Симона выпрямилась на своем стуле, как аршин проглотила.

— Это Джозефина Дукет, Шандра, — произнесла она.

— Ваша мама?

Блю заметил, как Симона вдруг скривилась, но затем сумела взять себя в руки и изобразить улыбку.

— Да. Моя мать.

Блю посмотрел в том направлении, куда были обращены все взгляды.

Джозефина и впрямь была заметной фигурой. Намного выше, чем дочь, и черты лица более резкие. Волосы, когда-то, без сомнения, такие же иссиня-черные, как и у Симоны, были сильно тронуты сединой. Как ни странно, это ее не старило. Блю знал, что Джозефине никак не меньше пятидесяти пяти, но выглядела она гораздо моложе. Не многие женщины в ее возрасте могли позволить себе появиться в таком открытом облегающем платье.