— Уж вас я, во всяком случае, не боюсь, — произнесла она.

— Вот и отлично. Я не кусаюсь. — Его лицо осветилось улыбкой. — Разве что если сами попросите…

— Я не мазохистка, — буркнула она.

— Как знать… — Он как ни в чем не бывало допил остатки скотча из ее бокала. — По-моему, у каждого из нас в глубине души живет мазохист.

— Вы не отвечаете на мой вопрос. — «И все время сам задаешь тон разговору, когда это должна бы делать я», — добавила она про себя. Впрочем, в глубине души она почему-то против этого не возражала…

Он пожал плечами.

— Насчет трех недель?

Она кивнула.

— Вообще-то у этой работы есть свои преимущества… Например, у вас отличные духи, и каждый день наслаждаться их ароматом было бы не так уж плохо. Но… — Он внимательно посмотрел на нее, стараясь заглянуть прямо в глаза.

— Продолжайте. Я слушаю.

— Но несколько лет назад я дал себе две клятвы. Первая — никогда не делать работу, которая мне не нравится. А заниматься финансовым анализом для воротил международного класса — работа, как раз подпадающая под эту категорию. — Он поморщился.

— А вторая?

— Никогда не работать с людьми, которые мне не нравятся.

— А я вам не нравлюсь. — Слова Блю задели ее до глубины души, но она постаралась, чтобы он ни в коем случае не заметил этого.

— Была, впрочем, и третья клятва, — произнес он.

— Какая же? Говорите.

— Никогда не работать на женщину, с которой я хотел бы провести ночь. А именно этого я и хотел бы, Симона. Очень хочу. — Его взгляд, устремленный на нее, убедительно говорил, что он не шутит.

Он не ударил ее, даже не дотронулся… Да и как он мог это сделать, стоя неподвижно в трех футах от нее? Почему же Симона почувствовала, что у нее все переворачивается внутри?