«Ты идиот, Томас Блюделл», — твердил ему внутренний голос.

Он подошел к ней и взял ее протянутую руку в свою, ожидая с ее стороны крепкого рукопожатия. Современные женщины, как он успел заметить, в силе своей стали не уступать мужчинам, если не превосходить их, — иная так пожмет тебе руку, что переломает все косточки… Прикосновение руки Симоны было твердым, уверенным, но не сильным. Напротив, ее рука в его руке казалась очень маленькой и хрупкой, как крылышко воробья, и странно холодной. Он держал эту хрупкую женскую руку, согревая ее.

— Хорошо, — согласился он. — На три недели. Но предупреждаю: я буду делать все так, как сам считаю нужным.

Она вскинула голову:

— Это угроза?

— Скорее дружеское предупреждение.

На минуту она задумалась, принимать ли эти слова всерьез или в шутку, но затем вполне дружески улыбнулась. Улыбка эта не могла оставить Блю равнодушным, хотя среагировало на нее не столько его сердце, сколько — неожиданно для него самого — совсем иная часть тела. Нельзя сказать, чтобы сие обстоятельство сильно его обрадовало, но, во всяком случае, показалось занятным.

— Спасибо, — произнесла она, осторожно высвободив свою руку. — Нолан будет доволен.

— Я делаю это не ради Нолана, — заявил он.

— Тогда ради чего? — Взгляд ее снова стал напряженно-колючим.

— Если не считать того объяснения, что я не смог отказать красивой женщине, то, честно говоря, сам не знаю. Может быть, ради карьеры…

— Карьеры?

— Я надеюсь, что вы примете меня в штат на постоянной основе, если я вам понравлюсь как работник. Для меня это было бы неплохим шагом вверх по служебной лестнице. — Он протянул руку и очертил пальцем линию ее подбородка, затем дотронулся до ее губ. — Я уверен, что эта лестница очень скоро приведет меня на самый верх. И вид с этого верха мне понравится… — Он отступил от нее на шаг. — Обычно я в половине седьмого уже приступаю к работе, но у вас сегодня был нелегкий день, так что завтра, пожалуй, в восемь. Надеюсь, это для вас не слишком рано?