Раина лежала на кровати, забросив руки за голову и устремив невидящий взгляд в потолок. Слез больше не было, не осталось даже мокрых дорожек на щеках, по которым они текли, – высохли. Растерзанные розы кровавыми пятнами покрывали все ее тело, будто раны, нанесенные чьей-то безжалостной рукой. Впрочем, Раина знала чьей, но ее уже окутывало мягкой пеленой то полное безразличие, которое всегда следует за душевным надрывом.

Она лежала молча и неподвижно вот уже несколько часов. Вечерние сумерки успели захватить в плен все пространство снаружи и теперь, крадучись точно воры, вползали в окно. Вместе с ними появлялись причудливые тени на стенах, мебели, потолке, похожие на призрачных спрутов, тянущих друг к другу щупальца и сплетающихся в огромную сеть. Раина почти физически ощущала, как эта сеть давит на нее, опутывает и отнимает жизнь у ее тела. Желания сопротивляться не было, силы тихо сочились из душевных ран…

Внезапно перед мысленным взором молодой женщины возникло лицо Теина. Такое, каким она видела его в последний раз: искаженное мукой и болью. Господи, что же она наделала! Он ведь страдает так же, как и она. Даже сильнее! Ей-то известно о его чувствах, а ему? Представив любимого человека, мечущимся в поисках утешения, Раина рывком села на кровати. Она поедет к нему, все объяснит и попросит прощения за то, что нанесла жестокую обиду. Он поймет, должен понять…

4

Заглянув по дороге в кабинет, Теин поздоровался с отцом и прошел в гостиную, где его мать принимала очередных гостей или, точнее, гостью. Завидев в дверях сына, Оттилия просияла от радости.

– Теин, милый, как ты вовремя появился! Мы с миссис Ливенлойд только что говорили о тебе. Надеюсь, ты помнишь ее?

Навстречу ему поднялась эффектная брюнетка. Ее голубые глаза изучающе смотрели на него, как бы оценивая, насколько он изменился за то время, что они не виделись.