— В моей тоже, мистер Уокер. Но, видите ли, этот дом у нас — как бельмо на глазу. Вы не оставили городу выбора. — Тесс скрестила на груди руки.

Она была права. Глядя на шаткие столбы веранды, он понимал, что должен был вспомнить о ремонте намного раньше. Это не означало, что его не злила сложившаяся ситуация. Ему вообще не хотелось возвращаться в Мизандерстуд.

В знак согласия Джейк наклонил голову.

— Я намерен сделать все необходимое, мисс Бьюкенен, если вы за этим сюда пришли.

Ее сжатые губы расслабились, воинственность угасла. Почувствовав некоторое облегчение, Тесс подняла на него глаза с таким выражением, словно он пожаловал ей помилование в тот момент, когда она ожидала смертного приговора.

Ее глаза были редкого, яркого фиалкового цвета. Увидев их однажды так близко, человек не смог бы их забыть. Джейк почувствовал, что он уже видел эти глаза раньше — и даже знал, где. В другом мире, в другое время она стояла перед ним в замешательстве, дрожащая, потрясенная, смущенная, не зная, что делать в такой предосудительной ситуации. Он видел то же самое нежное мерцание этих глаз, когда Тесс отвечала на задаваемые ей директором школы вопросы, отвечала так, как только и могут люди ее типа — правдиво.

На следующий день он уже находился в сотнях миль от города и никогда больше не видел этих глаз. Но запомнил их навсегда.

Интересно, помнит ли его она.

— Тогда все отлично, — сказала гостья, обрадовано улыбнувшись. — Придется очень многое сделать, чтобы вернуть этому дому былое великолепие.

Последние слова совершенно не подходили к нынешнему удручающему виду здания. Нет, подумал внезапно Джейк, нельзя допустить, чтобы городские власти снесли дом его матери.