– Вам следовало бы добавить к щеколде цепочку, – озабоченно заметил он. – Этот дом стоит на отшибе. Неужели вам не страшно жить тут одной?

Черри фыркнула и воинственно вздернула подбородок.

– Нет, – коротко бросила она, подумав, что если и боится кого-то, то только самой себя – своей ущербности и неумелости в сравнении с другими людьми. Впрочем, даже если бы она и поделилась своими чувствами с Бертом, он вряд ли бы понял ее чувства, – ведь в его жизни все обстояло как нельзя лучше.

– Н-да, – задумчиво протянул он. – Вы меня удивляете. Женщина, живущая сама по себе, – это что-то новое. Но, если честно, я бы на вашем месте уделил чуть больше внимания элементарным мерам предосторожности.

По спине у Чарити пробежали мурашки.

– Я подумаю над вашим предложением, – хрипло ответила она.

С этими словами Черри распахнула дверь и демонстративно придержала ее, пока он не вышел. Заперев замок, она увела Лестера на кухню и вышла через задний вход, тщательно закрыв и его, после чего обошла вокруг дома.

Она вздрогнула, увидев, что Берт ожидает ее у парадного входа. Она рассчитывала, что он сразу же пойдет к машине, и теперь нервничала, чувствуя, как в двух шагах позади нее идет мужчина. Его присутствие странно нервировало ее, и дело было вовсе не в страхе перед хищником-самцом, который в свое время пробуждал в ней Джулиан.

К ее изумлению, Берт первым делом распахнул дверцу пассажирского сиденья. Он не дразнил ее, не глумился, изображая из себя кавалера. Судя по спокойному автоматизму его действий, он обращался так со всеми представительницами слабого пола – независимо от возраста и положения.

– Спасибо! – с трудом выдавила Чарити.

Бровь Берта чуть приподнялась.

– О, кажется, я оскорбил вас!.. Что ж, извините, мне и в голову не пришло, что можно обидеть человека хорошими манерами. В любом случае, прошу прощения!

Черри хотела сказать, что она не калека и старая развалина, а потому считает такого рода жесты унизительными для себя, но упустила время для колкой реплики. Когда-то она принимала как должное то, что мужчины открывают перед ней двери, опекают, холят и лелеют, но это было до того, как она поняла, что скрывается за их любезностью.