От неожиданности сумочка выпала у нее из рук. Окаменев, Черри уставилась на него, не в силах совладать со своими чувствами.

– Вы… Что вы имеете в виду?

От улыбки Берта ее бросило в дрожь.

– Да ну, Чарити! Я же, не вчера на свет родился! – решительно сказал он. – С момента нашего знакомства вы огрызаетесь на меня при каждом удобном случае. Мне кажется, что я ничем не заслужил такого обращения, а раз так, остается только предположить, что я напоминаю кого-то, кто произвел на вас когда-то самое отрицательное впечатление.

– Джулиан… Джулиан был блондином, – хрипло прошептала она, краем глаза заметив, что Берт нахмурился, очевидно ожидая от нее других слов. Впрочем, он действительно не имел ничего общего с ее покойным мужем.

Джулиан не отличался высоким ростом – от силы метр семьдесят пять-семьдесят семь, у него были светлые волосы и голубые глаза, а мальчишеская ухмылка во весь рот делала его персонажем с рекламной киноафиши. Берт, напротив, был широк в кости и производил впечатление зрелого мужчины. Кроме того, на первый взгляд его трудно было назвать красавцем. И все же между ними существовало что-то общее. Не во внешности, а в том, какое воздействие и тот и другой производили на нее, – близость Берта Сондерса рождала в Чарити странный трепет, от которого ей делалось немного не по себе. Это было то самое ощущение, которое она испытала в юности, впервые влюбившись в Джулиана.

Черри вздрогнула, – слишком страшной показалась ей такая параллель. Нет, разумеется, все было по-другому. Тогда этот трепет порождала ее страсть к Джулиану, а сейчас… Сейчас это была просто неприязнь. Теперь ей трудно было бы полюбить мужчину, а особенно того, кто ясно дал понять, что пойдет на все, чтобы заполучить ее землю.

Впрочем, в определенном смысле она понимала Берта. Став владельцем Мэйн-хауза, он, естественно, имел основания опасаться, что какой-нибудь спекулянт, вроде того подрядчика, может получить землю, когда-то составлявшую единое целое с его имением.