– Я понимаю. – По тому, каким тоном это было сказано, Черри догадалась, что Сондерс рассердился. – Ну что ж, мисс Ливси, должен предупредить вас, что я не из тех, кто привык получать отказ на свои просьбы. Все имеет свою цену, – цинично заявил он.

Девушка повернулась, чтобы возразить, и съежилась от его взгляда. Ей показалось, что он собирается добавить: «Даже вы!»

Когда-то такие слова могли показаться Черри вполне уместными, но за последние пять лет она узнала себе истинную цену, научилась уважать себя, даже гордиться собой и, что особенно важно, – обрела покой.

Все это было для Чарити ценнее всех сказочных королевских сокровищ, и все это дал ей Уайн-коттедж – убежище, где она чувствовала себя в безопасности.

Если позволить этому человеку вторгнуться в ее мир, то хрупкое душевное равновесие, которого она с таким трудом добилась, рухнет в одночасье. Черри затрепетала от страха.

Лестер почувствовал это и снова зарычал, прижав уши. Видимо, среди его предков были восточноевропейские овчарки, потому что в такие минуты он казался крайне свирепым.

Но Берт Сондерс оставался абсолютно спокойным. Он щелкнул пальцами у собаки перед носом и издал какой-то невнятный звук. Лестер вдруг жалобно заскулил и подобострастно завилял хвостом.

Чарити застыла в изумлении. Ее взгляд встретился с гневными серыми глазами Берта Сондерса. Тот сразу же отдернул сильную руку, поглаживающую голову пса, и мрачно сдвинул брови. Солнечные блики играли на его волосах.

Берт шагнул к девушке, и она ощутила аромат мужского лосьона, напоминающий запах лаванды и ее любимых трав.

– Не надо так сильно волноваться, – сказал он холодно и, как ей показалось, с издевкой. – Моей целью было не лишать вас благосостояния, а, наоборот, помочь приумножить его.

Он произнес это с таким цинизмом, что Чарити поняла: этот человек считает ее бурную реакцию неуместной и смешной.