Кровь бросилась ей в лицо. Какой же дурой выглядит она в его глазах! Чувство гнева захлестнуло ее, подавив голос рассудка, и, взяв Лестера за ошейник, она упрямо повторила:

– Я никогда не продам дом… Никогда! Будьте любезны уйти.

Чарити даже не проводила гостя до дверей, стоя, не двигаясь, до тех пор, пока он не сошел с крыльца и не направился по дорожке за ворота, к своей машине.

Когда Сондерс уже отъехал, автоматически, краешком сознания она зафиксировала, что это был дорогой новенький «даймлер».

Черри заперла входную дверь на тяжелый старинный замок и задвинула все засовы. Она была вынуждена признать, что этот разговор совершенно выбил ее из колеи.

В этот момент раздался телефонный звонок. Девушка тяжело вздохнула и пошла к аппарату. Это была Джейн Рассел. Она извинилась, что не приехала за цветами, и спросила, можно ли будет забрать заказ завтра утром.

Они договорились о встрече, и Чарити, положив трубку, вернулась назад, но не в гостиную, а в помещение, располагавшееся по левую сторону от узкого холла.

Это была светлая квадратная комната, которую когда-то использовали в качестве кухни. Черри устроила здесь рабочий кабинет – два старинных кресла, одно из которых стояло возле камина, и резной письменный стол, принадлежавший когда-то ее деду, составляли его убранство.

Под кухню она переоборудовала одну из пристроек. Наверху располагались три приличного размера спальни и небольшая ванная комната. Чарити очень комфортно чувствовала себя в Уайн-коттедже, гораздо лучше, чем где бы то ни было еще.

Поежившись, она пошла в кухню, чтобы приготовить свежего кофе. Как давно Берт Сондерс задумал все это? Руки девушки дрожали так сильно, что холодная вода выплеснулась из кувшина прямо на ноги.

Да, она слышала, что у Мэйн-хауза сменился владелец. Последние хозяева редко появлялись там. В поселке поговаривали, что здание собираются переделать под местную гостиницу, но, по-видимому, планы изменились, и дом был продан.