Он поднял брови.

— Вы не пьете вино?

— Пью, — лаконично ответила Улла.

— Вот и прекрасно. Значит, у нас есть что-то общее, кроме заботы о моей дочери. — Он до половины наполнил бокалы золотистой жидкостью и протянул один из них ей. — Кстати, как малышка? Быстро уснула?

— Да. Она устала… — Улла сделала паузу, смерила его сердитым взглядом и добавила: — И я тоже.

— Ничего удивительного.

— Вот именно. Надеюсь, вы понимаете, что сейчас мне не до гостей.

— Я не гость, мадемуазель. Я ваш хозяин.

Улла с досадой вздохнула.

— Я прекрасно это знаю. Но я не одета…

Поль беспечно махнул рукой.

— Это не имеет значения.

Возможно, для него это и не имело значения, но Улла, на которой не было ничего, кроме ночной рубашки и хлопкового халатика, чувствовала себя неуютно.

— Тогда чем обязана? Едва ли вы пришли сюда только для того, чтобы составить мне компанию.

— Нам нужно поговорить.

— Сейчас? — Она красноречиво посмотрела на настольные часы. — А до завтра подождать нельзя? Я действительно очень устала.

— Но вы просили принести вам закусить, не так ли?

— Вы прекрасно знаете, что просила. — Она жестом показала на роскошный ужин. — Но разве это называется «закусить»?

— Тем не менее стол накрыт. Вы будете есть?

— Конечно! Иначе зачем было затруднять вашу прислугу?

— Поскольку я тоже собирался поесть, почему бы нам не сделать это вместе? А заодно и поближе познакомиться.

Отступать он явно не собирался. Это не в его стиле. В его словах, с виду непринужденных, таилась такая угроза, что у Уллы перехватило дыхание. Этот высокий, сильный мужчина пугает ее. Он прекрасно знает это.

Улла его гостья не по своей воле, а по просьбе матери его дочери. И это дает ей некоторые права. Но она слишком устала, чтобы вступать в открытый бой.