— Как хотите, — пробормотала она, села на край дивана и одернула халатик, пытаясь прикрыть колени.

Но Полю было наплевать на ее нелюбезный тон, он стремится к победе.

— Так-то лучше, — сказал он, сел рядом, коснулся ее бокала краем своего, и по комнате поплыл хрустальный звон. — Добро пожаловать на Мартинику, мадемуазель Эстрем. Ваш визит может оказаться приятным. Для всех.

— Если вы считаете, что вторгаться в апартаменты для гостей значит быть хорошим хозяином, то едва ли.

Он пожал плечами и взял миску с салатом.

— Время покажет. Положить вам?

— Нет, спасибо. Я сама могу поухаживать за собой.

— Как хотите, мадемуазель.

— У меня к вам просьба, — с досадой ответила Улла. — Перестаньте на каждом шагу называть меня мадемуазель. Я не люблю церемоний и в ближайшие недели собиралась называть вас Полем. Меня вы можете называть Уллой.

— А если я не соглашусь?

— Я все равно буду называть вас Полем. По крайней мере, в лицо. Как я буду называть вас за спиной, зависит от того, сумеем ли мы найти общий язык.

Как ни странно, он засмеялся, и его лицо поразительно изменилось. Ледяные голубые глаза стали теплыми, в них заплясали искорки. Губы изогнулись, обнажив белоснежные ровные зубы. Улла не думала, что можно стать еще красивее, но Поль опроверг это. Если его неприветливость была страшнее грозы, то смех мог посрамить солнце.

Ничего удивительного, что Юлия тут же потеряла голову. Даже если это волшебство длилось недолго. Судя по всему, его чары могут разбить сердце любой женщины.

Пораженная этой мыслью и его близостью, Улла сосредоточилась на еде. Она положила себе ложку салата и кусочек сыра.

Поль посмотрел на ее тарелку и скептически сказал:

— Этим и воробья не накормишь. Неужели вы из тех женщин, которые настолько следят за фигурой, что считают каждую калорию?