— Юлия, судя по тому, что я слышала, Гуннар прав. Либо ты летишь на Мартинику, либо Поль летит к тебе. Выбор за тобой. Ясно, что он хочет видеть своего ребенка и, честно говоря, имеет на это полное право.

Юлия наверняка капризно надула губы, как делала это с четырех лет. Тон у нее тоже был капризный.

— Раз так, девочку придется везти тебе. Я не хочу, чтобы он околачивался здесь, и не собираюсь возвращаться на Мартинику. И не вздумай отказываться. Кто приезжал в Гётеборг ухаживать за твоим вонючим старым котом и поливать цветы, пока ты месяц загорала на Канарах?

— Ради бога, это было пять лет назад! Горана нет на свете уже два года, и он вовсе не был вонючим. Посмотрим, как будешь пахнуть ты в сто сорок лет по человеческому счету! А что касается цветов, то все они засохли!

— Все равно ты у меня в долгу.

У Уллы чесался язык напомнить кузине, что той самой требовалось удрать из Стокгольма, где запахло жареным. У Юлии возникли слишком теплые отношения с клиентом, жене которого надоели похождения супруга. Но разбивать иллюзии Гуннара в отношении молодой жены не следовало, поэтому Улла ограничилась тем, что решительно сказала:

— Юлия, я прекрасно знаю, что за редкие услуги, которые ты кому-то оказываешь, приходится платить втридорога. Но если ты думаешь, что я позволю спихнуть мне на руки ребенка, то…

— А почему нет? — быстро парировала Юлия. — Ты же сама говорила, что хочешь с ней познакомиться. У тебя будет шанс наладить с ней родственную связь.

— Ты рехнулась!

Похоже, Улла была не единственной, кто так думал. Бедняга Гуннар, который в этой истории был крайним, чуть не подавился.

— Милая, это уже чересчур!

— Значит, ты хочешь, чтобы я полетела на Мартинику в момент, когда твое будущее как писателя висит на волоске и я должна помогать тебе? Гуннар, как ты думаешь, кто для меня важнее: ты или Поль?