— Господь, ну почему в этой семье мозги достаются только женщинам?! — вполголоса, но вполне выразительно воскликнул русоволосый, чуть рыжеватый Конахан. — Неужели ты до сих пор не понял, что у тебя есть проблемы поважнее, чем гоняться за мной по всей стране! Самое позднее — завтра в Крисборо будут тайсы.

— Завтра? Черт побери. Впрочем, мы ждем их. Драммонды, во всяком случае, готовы… — он осекся, увидев, как дернулся угол рта Конахана.

— Поднимись, — велел тот, опытной рукой извлекая пистолет из-за пояса пленника. — Поднимись наверх и прикажи своей кодле убраться. Скажи, что я прыгнул в воду и вели ловить меня ниже по течению. Если смошенничаешь, я прострелю твою дурную башку.

Он поднял Драммонда за ворот с земли и толкнул его наверх. Выполнив то, что от него требовалось, юноша угрюмо оглянулся на Конахана.

— Ну теперь-то ты возьмешься за шпагу?

— Мне некогда возиться с тобой, сосунок.

— Эй, мы ровесники! — обиделся Драммонд.

— Не по уму. Сядь. Ты сказал, Драммонды остались?

— Разумеется. Мы будем драться за свою землю.

Челюсти Конахана окаменели.

— Мне наплевать, что сделают тайсы с вашим дурацким кланом, но Марию-то, надеюсь, вы позаботились вывезти?

Глаза Драммонда бешено сузились.

— Это имя не для твоего поганого рта!

— Заткнись! Она что, осталась в городе?

— Вывезти женщин, — отчеканил Драммонд, — значит, поддаться панике. Женщины верят в могущество клана, а клану, в свою очередь, есть за что драться. Будучи одиночкой, ты забыл кодекс клана, Конахан?

— Я неделю скакал по следу тайсов, — устало сказал Конахан. — Если бы ты видел, что они оставляют за собой, ты забыл бы все кодексы на свете, кроме кодекса страха. Это лавина кочевников. Их там столько, что они могут позволить себе не считать потери. Они оставляют за собой выжженную пустыню. Мне только третьего дня удалось обогнать их и попасть в Крисборо.