Роза почувствовала, как мгновенно сжалось ее горло, и закрыла глаза. Йоркшир... ее родное графство! И хотя девушка никогда не слышала об «Уиллоуфилд-Холл», она сразу же представила себе поросшую вереском местность, на фоне которой стоит этот дом, и даже ощутила острый привкус моря, приносимый ветром с побережья, услышала одинокие крики чаек, прилетающих оттуда.

Йоркшир!.. «Уиллоуфилд-Холл»... И... Бермуды! Медовый месяц на Бермудах!

Она вновь взглянула на фотографию Гая Уокфорда. Задумчивое и немного, как ей показалось, подавленное выражение глаз... мятежный подбородок. Не считая этого, мужчина казался ответом на все тайные девичьи мольбы: красивый, мужественный, безупречно ухоженный и, конечно, богатый!

Мисс Кэрол-Энн Вейзи описывалась как девушка из очень древней семьи, ее портрет висел на летней выставке в Академии. Портрет этот выдвинул художника на первый план в высшем ранге художников-портретистов и принес натурщице массу предложений появиться в рекламе, фильмах и других средствах массового развлечения. Однако эти предложения, как информировали ранее газеты, были презрительно отвергнуты. А сегодняшним днем невеста должна была посетить репетицию своей свадьбы, и огромное множество женщин, вероятно, ринулось смотреть ее торжественный выход из церкви.

На полях вечерней газеты виднелась карандашная пометка, сделанная рукой мистера Манкрофта, и Роза прочла ее с легким чувством удивления:

«Вспомни Гая в его приготовительной школе...

Роза не могла серьезно отнестись к тому, что деньги — это проклятие. Напротив, их недостаток часто служил причиной смущения и затруднений. Она обнаружила это, когда осталась одна, вынужденная сама заботиться о себе, а дом ее отца в Йоркшире был продан за долги, и не осталось ничего, что могло бы обеспечить ее хотя бы маленькой собственной квартиркой. Она не имела возможности даже спокойно отправиться в отпуск, предварительно не скопив на него денег.