Роза изучающе и серьезно смотрела на мужчину большими, ясными, зеленовато-карими глазами.

— Вы давно не видели мистера Манкрофта? — предположила она.

— Давно, — признался Уокфорд. — Он ведет мои дела, но боюсь, у меня появилось обыкновение оставлять его с ними наедине. И старина Манкрофт, знаете ли, отлично справляется. — Он рассеянно поправил перед зеркалом галстук. — Вообще Манкрофт — надежный человек. Я привык любить его.

— Привыкли? — переспросила Роза с легкой ноткой удивления.

Мужчина повернулся и принялся рассматривать ее с насмешливым изгибом уголков рта.

— Юная леди, — произнес он, — а вы кажетесь мне очень юной, хотя ваша помощь была довольно квалифицированной! Когда вы станете постарше, то, без сомнения, сделаете открытие, как это сделал я сам, когда мне исполнилось двадцать пять, что с годами у людей возникает способность нежно любить. Причем эта любовь совершенно отличается от спонтанной, не задающейся никакими вопросами и не вызывающей никаких сомнений юношеской любви! — Он говорил вполне рассудительно, хотя и казался очень изможденным. — К тому времени, как вам стукнет тридцать пять, вы опять сделаете потрясающее открытие — оказывается, вы уже не способны испытывать никакой нежности... к кому-то или к чему-то! Остается лишь одна привычка.

— О нет! — возразила она с такой убежденностью, что отблеск цинизма неприятной вспышкой промелькнул в его глазах. — Я так не думаю. Я даже уверена, что со мной такого не случится!

— Но вы еще совсем маленькая девочка. Девятнадцать? Двадцать?

— Двадцать, — ответила Роза.

— И вы здесь работаете? — спросил он, впервые оглядываясь вокруг, как будто только сейчас понял, что находится в приемной. — А если вы здесь работаете, то, значит, не родились, как это говорят, «с золотой ложкой во рту»... — Он провел рукой по лбу и нахмурился, пытаясь сосредоточиться. — Кстати, я, вероятно, должен представиться, не так ли? Знаю, рабочий день уже закончился, но...