— Я знаю, кто вы, — мягко призналась она и, взяв со стола газету, показала ему. — Я узнала вас почти сразу же.

Мужчина с отвращением посмотрел на свое фото.

— Что за ужасный вид! — воскликнул он. — И почему все газетчики так любят засовывать людей, подобных мне, на первые страницы, привлекая излишнее внимание?

— Полагаю, потому, что людям нравится читать о таких людях, как вы, — предположила Роза так же мягко, как и прежде. — А мисс Вейзи очень красивая.

— Правда? — спросил Уокфорд, будто до сих пор не знал, что его будущая жена — признанная красавица. Бросив небрежный взгляд на ее фото, он отвернулся. — Ну, в данный момент ни один, даже самый восторженный, член британского общества не назовет красавцем меня, — заявил он, глядя на себя в зеркало и любуясь пластырем над правым глазом. — Вы можете представить меня в таком виде встречающим у алтаря невесту? Плюс, конечно, в визитке и с неизменным цветком в петлице? — Уокфорд отбросил в сторону увядающую гвоздику, как будто она вызывала у него отвращение. — Ненавижу бутоньерки!

— Вы не думаете, что должны дать знать мисс Вейзи, что попали в аварию? — спросила Роза. — Вы увидите ее сегодня вечером?

Гай Уокфорд покачал головой:

— Догадываюсь, вы не очень знакомы со свадебной рутиной? Сегодня вечером я предполагаю присутствовать на так называемой «холостяцкой вечеринке», которая является финалом бурной и разгульной жизни свободного мужчины, прежде чем он сунет голову в петлю. А утром, вероятно, проснусь с тяжелой головой, и то, что я чувствую сейчас, будет мне казаться лишь цветочками!

— Значит, вы чувствуете себя сейчас отвратительно? — с сочувствием спросила Роза.

— Я чувствовал себя гораздо хуже, когда вошел сюда. — Он криво усмехнулся. — А теперь, полагаю, мне нужно идти.

— Вы не хотите, чтобы я дала знать мистеру Манкрофту, что вы заходили к нему? — поинтересовалась Роза.