Медленно, как… как будто чьи-то руки сжимают его все сильнее и сильнее. Мы решили, что наилучший выход из положения — взять на лето тайм-аут, и, пока я буду искать суррогатную мать, Том поедет жить на озеро. Мы вдвоем разработали необходимый контракт, прежде чем он уехал. Понимаешь, мы не можем разобраться в наших отношениях, ругаемся по пустякам, а потом приходим в себя, просим друг у друга прощение, даем друг другу обещания, которые через два дня нарушаем. Несколько недель мы вместе тщательно обдумывали идею о суррогатной матери и все пункты контракта. Так что мы приняли правильное решение, временно расставшись».

Почему она лгала ей? Эта ложь так унизительна, Джулия не ожидала такого отношения к себе.

— Джулия, с тобой все в порядке? — В тихом голосе Тома звучала тревога.

Она попыталась открыть глаза и прогнать головокружение — пара глубоких вдохов и выдохов, и она снова могла контролировать себя, но желудок опять скрутило, подступила тошнота.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал он, на его лице отразилось искреннее участие.

— Да… Я беременна, — ответила она. Джулия ждала его реакции, каждый ее мускул и нерв были напряжены до предела. Она не сомневалась в словах Лоретты насчет благополучного исхода дела, и Том должен был знать об этом. Однако ее признание не вызвало даже проблеска понимания в его глазах, но выражение его лица стало еще более участливым. Он не стал тратить время на бесполезную суету вокруг нее, а просто сказал:

— Я принесу печенья и воды и соленых чипсов. Не двигайся, хорошо? Я на минутку.

Джулия попыталась сказать что-нибудь вежливое, но он уже ушел. Она осталась сидеть, стараясь справиться с тем, что творилось у нее в животе. Это началось пять дней назад, и симптомы уже определились. Интересно, как быстро Том догадался, что ей нужно — именно соленые крекеры и чипсы. Конечно, и усталость усилила ее тошноту. Так получилось, что Джулия оказалась единственной близкой родственницей Лоретты.