Вайолет сделала глубокий вдох и так же медленно выдохнула. Ее ответ застал Гевина врасплох.

— Вы правы. Последняя глава — ложь от начала до конца. Как и все остальные главы. Вся книга — ложь.

Гевин ничего не понимал. Так она что, пришла, чтобы в этом признаться? Он сощурил глаза. Нет, вряд ли, а то бы она просто сделала то, что ему нужно. Но тогда как объяснить это ее признание?

Он неохотно выпустил ее руку. Не потому, что ему не хотелось отпускать ее запястье, мрачно признался он сам себе, а потому, что это давало ему над ней преимущество. «Ну ладно, ладно, — молча уступил сам себе Гевин. — Еще и потому, что мне нравилось держать Равен за запястье. Но лишь потому, что это давало над ней преимущество!» — добавил он.

— То есть вы признаете, что все придумали? — спросил он.

— Каждое слово, — кивнула она.

Гевин опять ничего не понимал. Ведь она сказала то, что он ожидал услышать! Почему же он не испытывает удовлетворения? А-а-а! Так ведь она не сделала это публично!

— И вы готовы сделать публичное признание?

— Да, — с готовностью вновь кивнула Равен Френч.

— Вы заявите, где только возможно, что последняя глава, в частности, ложь от начала до конца?

— Да.

Так. Теперь уже Гевин не понимал сам себя. Равен Френч готова сделать то, что ему нужно. Так почему же он до сих пор не испытывает никакого триумфа по этому поводу? И почему тогда она так легко сдалась? Почему не сделала это в первую же их встречу? Передумала? Или двух дней раздумий хватило этой писательнице на то, чтобы понять, что с ним лучше не связываться? Ради своего же блага.

«Ладно, не важно, почему она в конце концов уступила», — признался себе Гевин. А почему он испытывает от этого разочарование?