Она кивнула:
— Думаю, что понимаю. Но все равно считаю, что вы не должны стыдиться своего прошлого, так как вы не виноваты в том, что не принадлежали к сливкам общества с самого своего рождения, как, если я правильно вас поняла, считают те люди, с которыми вы сейчас общаетесь или ведете дела. Это раз. Во-вторых — и это опять-таки мое мнение, — тот отрывок, что вы мне зачитали, можно применить не только к вам одному. Или, если уж на то пошло, почему бы вам не свести все к шутке?
— Как вы это себе представляете? — хмыкнул Гевин. — У клиентов и партнеров, с которыми я сейчас веду дела, туговато с чувством юмора. Да и статус не позволяет им вести себя так, как могут позволить вести себя обычные люди.
«Тогда эти ваши клиенты и партнеры — обычные придурки, возомнившие себя пупами земли», — хотелось сказать Вайолет, но она сдержалась. А ну как Гевин Мейсон также уже считает себя пупом? Ну конечно! Иначе как объяснить его упорство, что он никак не желает увидеть то, что ей — обычному человеку — кажется таким очевидным и о чем она ему уже сказала. Не один он добился успеха, не имея за душой ничего и обладая лишь упорством и целеустремленностью!
Вайолет вдруг осознала, что характер Этана, описанный в ее книге, был во многом срисован именно с таких людей, как Гевин Мейсон, о которых она читала в различных статьях в газетах и журналах.
И Вайолет сделала еще одну попытку разойтись с мистером Мейсоном полюбовно.
— Найдется немало людей, которые смогли добиться успеха в жизни и сделать это тем же способом, как и вы, — заметила она. — Глава, в которой описывается Этан, применима не только к вам одному. К тому же вы сами сказали, что о той части вашего прошлого, где вы одновременно работали и учились, никто не знает. Лично я ума не приложу, почему люди из вашего окружения обязательно должны провести параллель между вами и вымышленным героем?
На лице у Гевина дернулся мускул. Он сжал челюсти, но промолчал. Вайолет уже начала было надеяться, что он, слава богу, внял ее словам и они наконец поговорят как разумные люди, но Гевин Мейсон вдруг начал расстегивать пуговицы своего дорогого пиджака…