Гевин скривил губы:

— Все верно. Но, видите ли, я начал так считать относительно недавно. Раньше я предпочитал умалчивать о своем прошлом, чтобы не вызывать ненужных разговоров, и теперь мне не хотелось бы, чтобы эта правда обо мне всплыла наружу. Опять-таки чтобы избежать ненужных разговоров. Мне приходится общаться с очень разными людьми. Как и в случае с романом, я не хочу объяснять всем мотивы моих поступков — что в прошлом, что в настоящем.

Вайолет кивнула. Вообще-то она ничего не должна этому Гевину Мейсону. «А действительно ли это его имя?» — мелькнуло у нее в голове. Но в то же время она чувствовала, что на искренность нужно отвечать искренностью.

— Я тоже не знаю, кто мой отец, — призналась она.

На этот раз Гевин не разделил ее порыва к правдивому обмену личной информацией.

— Я не очень удивлен, — буркнул он.

Вайолет почувствовала себя уязвленной:

— Вы опять?!

Словно не слыша ее, Гевин требовательно произнес:

— И хотя вы совершенно справедливо заметили, что мне есть чем гордиться, я хотел бы, чтобы мое прошлое осталось в прошлом. Сейчас я совершенно другой человек — по крайней мере, внешне. Тем более что люди, от которых в той или иной степени зависит мой бизнес, ничего не хотят знать о бедности и уж тем более иметь дело с человеком, чья биография немного подкачала, пусть и не по его вине. — Он поднял книгу. — Теперь же, благодаря вам, они в любом случае могут об этом узнать. Я это переживу, но предпочел бы, чтобы мне ни в чем и ни перед кем не приходилось отчитываться, пусть даже в шутливой форме. Понимаете?

Частично Вайолет была готова признать его правоту, но лишь частично. Впрочем, наверное, это оттого, что ей не нравятся проблемы, перед лицом которых ее поставил мистер Мейсон. Она усмехнулась про себя. А вот Гевин Мейсон, наоборот, считает, что это она создала ему дополнительные проблемы, написав книгу, один из героев которой поразительно напоминает его самого.