Линк нахмурился и, пройдясь по комнате, остановился возле длинного, обитого светло-коричневой кожей дивана, что стоял у камина.

– Видите ли, наши родители погибли полгода назад в автокатастрофе, и Никки тяжело переживает их смерть. В последнее время у нее были неприятности...

– Какие именно?

Линк пожал широкими плечами.

– Она часто прогуливала школу, а в те дни, когда появлялась на занятиях, была практически неуправляемой. – Отвернувшись, он быстро провел рукой по волосам. – А теперь школьный совет не допускает ее к занятиям, пока она не пройдет курс лечения у психолога. Получается, надо ждать, пока эта ученая каракатица не втолкует Никки, что сложности со школой у нее оттого, что она тоскует без отца с матерью, а Никки тем временем все больше отстает от своего класса. Ей необходим репетитор, чтобы нагнать упущенное.

Мег понимала, что Линк явно о чем-то умалчивает. Работники социальной службы не приходят к родителям школьницы, если она всего-навсего не успевает по алгебре.

Сзади послышался шорох, и Мег ощутила чье-то присутствие. Она медленно повернулась и увидела стоявшую на пороге комнаты темноволосую девочку.

Это же моя сестра, возбужденно подумала Мег. Сестра, о существовании которой она узнала всего три недели назад.

Затаив дыхание, Мег жадно вглядывалась в высокую, по-детски нескладную девочку тринадцати лет.

На Никки Стоунер была красная юбка выше колен и футболка, неровно обрезанная чуть ниже едва заметной груди. Мег быстро заморгала, пытаясь прогнать набежавшие на глаза слезы. Волосы девочки были темнее, чем у Клинта и Рика или у самой Мег, но в чертах лица у них было что-то общее. Никки оказалась удивительно похожа на свою мать и бабушку. Мег слышала биение собственного сердца. У нее есть сестра! Однако радость почти мгновенно угасла, едва она сообразила, что не имеет права ничего говорить. По крайней мере пока.

Никки окинула гостью подчеркнуто недружелюбным взглядом: