— Твои собственные?
Показалось ей или в комнате действительно стало градусов на двадцать холоднее?
— Разумеется да. — Она непонимающе уставилась на него.
— Неужто завязала с промышленным шпионажем?
— Промышленным шпионажем? — Лори была в состоянии лишь тупо, как попугай, повторять его слова.
— Что ж, могу выразиться и попроще чтобы до тебя дошло. Эти эскизы — они твои собственные или ты и их украла?
2
— Украла? — Лори с изумлением смотрела на него. — Конечно, нет! Я никогда в жизни не воровала эскизов, как, впрочем, и ничего другого, — с жаром добавила она.
— Неужели? — Вся его учтивость вдруг куда-то улетучилась; осталось лишь ледяное, презрительное недоверие.
— Разумеется, черт побери!
— Прошу тебя, Лорина, не надо. Эти широко раскрытые невинные глазки могли одурачить меня лишь однажды, но теперь-то мы поумнели, а?
— И что же я украла? — Она выглядела совершенно спокойной, но внутри у нее все клокотало. — Скажи, чтобы я была в курсе.
— Чтобы ты была в курсе, ты украла мои эскизы к женевской выставке.
— О которых ты говорил, когда показывал мне свою мастерскую в Мурано? — Лори говорила очень медленно, пытаясь лучше осмыслить его слова. — Но я их даже не видела. Когда я попросила, ты и взглянуть на них мне не позволил, сказав, что это совершенно секретно.
— Именно так. — У рта Алекса появилась жесткая складка. — А потом меня позвали и я, как последний болван, вышел, оставив тебя там одну. Ты, уж не знаю как, но залезла в запертый сейф и сделала себе небольшой подарок.
— Нет! — Лори яростно замотала головой и прикрыла на мгновение глаза. Может, все события последних четырех лет: смерть синьора Алессандро Барези, после которой его сын затеял эту жестокую вендетту; сегодняшнее появление Алекса и это чудовищное обвинение — всего лишь кошмарный сон?