— Вендетту? — Он с любопытством приподнял одну бровь. — Что-то в этом есть от мелодрамы, не находишь?

— Не нахожу. И с каких это пор итальянцы, а тем более семья Барези, могут забыть или простить оскорбление?

— Что ж, ты права. Разумеется, кое-что прощать нельзя. — На мгновение их глаза встретились. Лори тут же залилась краской и опустила затрепетавшие ресницы.

— Но какое это имеет отношение к печальной участи «Пэджет Кристал»? — спросил он.

— Самое что ни есть прямое. Да за четыре года ни один наш шаг не обходился без того, чтобы не появился ты и не вставил нам лыко в строку. Мы подписали контракт с международной гостиничной сетью, но тут выяснилось, что ты влез к ним с более выгодным предложением. А вспомни хотя бы переговоры о поставке стекла на тот туристический суперлайнер: ты запросил у них такую ничтожную сумму за подряд, что я до сих пор удивляюсь, как тебе удалось заработать на нем хоть пенни.

— Уверяю тебя, Лори, — вкрадчиво вставил он, — что я ни разу еще не заключал соглашения, в результате которого Барези остались бы в убытке.

— Верю-верю, — с горечью в голосе согласилась она. — А потом, когда курс наших акций упал до предела, ты скупил их подчистую — через подставных лиц, разумеется, так что мы даже не знали, откуда исходит удар, хотя могли бы, конечно, догадаться. А теперь ты готов добить нас окончательно.

— Добить? Я бы сказал — кинуть вам спасательный круг, оказать первую медицинскую помощь.

— О да! Завел на рифы, лишил руля и ветрил, и теперь рассуждаешь о спасательном круге.

— Хватит!

В глазах Алекса полыхнуло пламя гнева, и Лори отступила назад, но он вскочил на ноги и развернул ее лицом к себе.

— П-пусти… — Больше Лори ничего не удалось произнести, ибо он с силой прижал свои губы к ее рту.

Она пыталась противостоять непрошеному вторжению. Но Алекс отклонял ее голову назад до тех пор, пока из ее горла не вырвался слабый протестующий стон, и тут ее губы разжались, и он протолкнул внутрь язык и завладел ее ртом полностью.