Виктор поднес руку ко лбу, вглядываясь в голубую даль. Стартовала ежегодная Чейзовская регата. Три десятилетия с лишним назад мистер Чейз был ее основателем и первым призером. Хоть седьмой десяток еще не возраст для яхтсмена, но в этом году он решил не участвовать, уступив капитанский мостик внучке.

Виктор задумался и почему-то вспомнил такой же теплый день почти полвека назад. Он привел в порт приятеля из Нового Орлеана, чтобы показать тому приход судна с переселенцами из Европы. Каждое прибытие корабля с иммигрантами становилось событием для города — с утра в порту собирались представители различных благотворительных организаций, женских комитетов, землячеств, чтобы помочь будущим американцам с первых шагов почувствовать солидарность и заботу. После долгих недель плавания в душной раскаленной коробке корабля люди сходили на берег и падали на колени, целуя землю свободы. Кто-то находил в толпе родственников, кто-то знакомых и друзей. Будущим гражданам США выдавалась пара долларов на первые расходы, адреса для проживания. Зрелище было впечатляющим, и два приятеля никак не могли покинуть этот грандиозный спектакль под открытым небом, хотя основной поток людей уже иссяк.

— Боже, какое счастье, что мы американцы еще с войны Севера и Юга, — сказал Виктор приятелю, показывая на укутанную в теплую цыганскую шаль девушку, — а то бы сидели на парапете, как эта русалка.

Девушка, очевидно, поняла, что говорят о ней, и несмело улыбнулась, а затем поднялась и быстро-быстро затараторила на непонятном языке. Приятели напряженно застыли, вслушиваясь в непривычную речь. Девушка прекратила монолог, а потом заговорила снова.

— О черт, — сказал приятель Чейза, — я понимаю, что теперь она говорит по-французски, но вот что именно?!

— Ладно, Бернард, теперь хоть ясно, какого переводчика нужно искать. — Виктор побежал по пристани, воодушевленный, что может принять участие в чужой судьбе.