– Весь мир театр, и все мы в нем актеры! – с чувством продекламировала Дороти и уже другим тоном добавила: – Мам, я просто хочу разыграть Анри. Пусть сначала увидит меня уродиной и содрогнется от ужаса, а потом я спущусь к ужину во всем блеске.

– Вечно ты вьешь из меня веревки! – сокрушалась мать, надевая платье. – Застегни молнию.

– Мам, ну давай, звони папе и скажи, что у меня краснуха.

– Краснуха? А без вранья никак нельзя? – Взглянув на дочь, Элизабет вздохнула и подняла трубку домашнего телефона. – Чарлз? У нас неприятности. Дороти подхватила краснуху.

– Так я и знал! – забухал в трубке голос графа. – И у конюха краснуха, а Дороти позавчера каталась с ним верхом. Лиз, а разве Дороти не переболела краснухой в ту зиму, когда мы ездили в Давос?

– Нет, Чарлз, тогда у нее была корь.

– Э-хе-хе! – с досадой крякнул граф. – Вечно эта девчонка цепляет всякую заразу… Значит, если Анри не болел краснухой, знакомство отменяется?

Дороти сделала страшные глаза и принялась отчаянно жестикулировать, взывая к изобретательности матери.

– Чарлз, знакомство отменяется в любом случае. Дороти не может видеться с Анри в таком жутком виде.

– Глупости! Что он, сыпи не видел?

Дороти замотала головой, и мать не терпящим возражений тоном произнесла:

– Нет, Чарлз. Пусть сначала поправится, а там видно будет.

– Упрямая девчонка! И в кого она такая уродилась!..

– Думаю, в твою матушку, – не удержалась от шпильки леди Грант.

– Тогда сама поговори с Анри! – От расстройства граф пропустил, мимо ушей реплику супруги. – Раз такое дело, если хочет, пусть уезжает сразу после ужина.

– Дорогой мой, а ты не находишь, что это не слишком любезно? Пусть решает сам. – Положив трубку, леди Грант заговорщицки улыбнулась. – Знаешь, Дороти, а эта игра начинает мне нравиться!

– Мам, ты у меня прелесть! Звони скорее Анри.

– Чего не сделаешь для любимого дитяти!