— Ладно, я согласна.

Ну, замечательно. Почему же у него такое чувство, будто его опять обвели вокруг пальца?

Только не думать о том, что на ней нет нижнего белья.

Она взялась рукой за живот.

— Я умираю с голоду. Ты готовишь обед, а я знакомлю тебя со своим отцом. — И начала что-то писать на очередной салфетке.

Обед — это просто. Он приготовит сотню обедов.

Минуточку. Что-то слишком просто. Он с подозрением вгляделся в ее самодовольное лицо. Она включила в сделку обед? Что ж, тогда он хочет небольшую компенсацию…

— Хорошо, — сказал он, накрывая ладонью ее руку, которой она писала. — Я ставлю на кон обед и несколько миллионов долларов, если ты скрепишь договор поцелуем вместо салфетки.

— Ты не будешь это записывать?

— Я человек слова.

С минуту она смотрела на его губы, неуверенно моргая.

— Я облегчу тебе задачу, — добавил он, обеспокоенный ее неуверенностью, боясь испортить дело техническими деталями. — Я готовлю обед. Ты оцениваешь его по шкале от 0 до 10. Я получаю по поцелую за каждый балл.

Ее глаза округлились.

— Договорились.

Слишком уж быстро она согласилась. Скептическое выражение ее лица подсказало Дереку, что поцелуев ему не видать.

Но зато он заполучил встречу с ее отцом. А обед пришлось бы готовить в любом случае.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Очень жаль, что придется поставить ноль баллов, потому что это был один из лучших обедов в жизни Кэндис.

Дерек потратил целых полчаса на сервировку стола: застелил скатерть, расставил тарелки, разложил столовое серебро, зажег свечи. Он притушил свет, и небо подыграло ему, подарив восхитительный закат, за которым последовал восход полной луны.

Он выставил Кэндис из кухни, пока готовил.

Затем он представил на ее суд начиненные крабами грибы, жареного лосося под соусом «бернэ», шафрановый рис и спаржу. И явно совершил набег на стеллаж с лучшими запасами вина.