Уинн задержалась в дверях, оробев перед великолепием столов.

– Я никогда не видела такого изобилия, – шепнула она ему на ухо.

Джейк окинул взором накрытые камчатными скатертями столы, ломившиеся от всевозможных деликатесов. Видно было, что чета Монтегю денег не пожалела. Вспомнив, однако, во что ему, да и всем здесь, обошелся билетик, он решил не церемониться.

– Что вам здесь больше всего нравится? – спросил он Уинн.

– Хочу попробовать всего понемногу, – ответила она. – Давайте начнем с десерта.

– А лишние калории?

– А-а-а, ерунда. Существует сто способов сжечь все до одной.

Он удивленно поднял бровь, заподозрив в этих словах чересчур смелый, даже неприличный намек.

– Как это – сжечь? – спросил он, подавая ей фарфоровую тарелку. – Ночью, что ли?

Она положила себе огромный кусок торта с кремом.

– Да, ночью. Я очень напряженно работаю по ночам. Очень, – она вздохнула и задержала на нем совершенно искренний и серьезный взгляд. Потом, выдержав паузу, пояснила: – Я работаю официанткой и посудомойкой в ресторане. Поправочка: работала. С завтрашнего дня уже нет.

Вот откуда такие натруженные руки, подумал Джейк. А что касается скрытых целей, так их вообще нет. Но не может же она быть такой наивной. Или может? А вдруг она… девственница? Нет, черт побери, он этого не перенесет. Девственницы требуют постоянства. Верности. Любви. Девственница – это значит навсегда. А ему нужна с опытом. Такая, которая знает, на что идет, и не будет артачиться, когда настанет время выполнять супружеский долг. И не будет возражать, когда надо будет подтвердить это перед судьей Грейдоном.