Такая, которая уйдет, не оглянувшись.

– Сколько вам лет? – нахмурясь, спросил Джейк.

– Двадцать шесть.

Он вздохнул с облегчением, даже не стараясь это скрыть. Двадцать шесть – это серьезно. Это обнадеживает. В мире не так уж много двадцатишестилетних девственниц. Хотя… в ней есть что-то такое чистое, целомудренное, свежее…

– Вы… с мужчиной спали когда-нибудь? – спросил он прямо, без обиняков, и довольно громко.

Все вокруг перестали жевать и застыли, как в стоп-кадре. Все, кроме Уинн. Склонив голову набок, она спросила просто:

– А что, это обязательное условие?

– Несомненно.

– Ну, если это имеет такое уж принципиальное значение, – от расстроенных чувств она положила кусок торта на тарелку, – могу сообщить вам, что я была трижды помолвлена.

– Три раза?! – удивился Джейк.

– Да.

Он посмотрел ей в глаза и понял, что она говорит правду.

Как? Трое мужиков держали ее в своих объятиях и ушли от нее?! Они что, сумасшедшие или слепые?

Он взял тарелку у нее из рук и кивнул головой на открытую дверь в зимний сад.

– Пойдемте. Надо найти укромное местечко, поговорить.

Она с сожалением посмотрела на уплывающий от нее кусок торта и покорно последовала за Джейком.

В саду, на диковинных, нездешних деревьях и кустарниках, росших вдоль аллеи, разноцветными огнями переливались гирлянды электрических огней. На небе светила полная луна. Сочетание лунного света и разноцветных огоньков создавало неповторимый, сказочный эффект. Тут и там в укромных уголках сада были расставлены столы и скамейки. Джейк, ведя Уинн за собой, выбрал наконец уютное местечко.

– Садитесь, – предложил он и самым безапелляционным тоном задал Уинн вопрос: – Скажите честно, зачем вам нужно замуж?

Она села, и ее платье, переливающееся множеством оттенков, снова привлекло его внимание.