Гонсало пригласил своего гостя в просторную гостиную, интерьер которой изобиловал белыми диванами, персидскими коврами, экзотическими растениями и старинными вещами. Из окон открывался восхитительный вид на океан.

— Здесь так красиво, — удивился Риккардо. Эта местность казалась девственным уголком природы, куда не ступала нога человека. Риккардо не мог подобрать слов, чтобы описать переполнявшие его чувства.

Мужчины расположились на диванах, служанки принесли фрукты и напитки.

— Это местный фрукт, называется «умбу», — Гонсало указал на плод, который взял Риккардо.

Принц путешествовал инкогнито, без охраны, свобода опьяняла его, и хотя он по-прежнему недоумевал, зачем друг отца так срочно вызвал его к себе, три года правления Мальдоравией научили его терпению. Риккардо был уверен, что скоро он все узнает.

Некоторое время спустя Гонсало повел своего гостя по широкой мраморной лестнице наверх, в приготовленную для него комнату. Пока они поднимались, Риккардо любовался висящими вдоль стен картинами южноамериканских художников.

— Ты можешь отдохнуть, — предложил хозяин. — Когда будет прохладнее, мы встретимся внизу и поговорим.

— Хорошо, — согласился Риккардо.

…Молодой человек принял душ, зачесал назад влажные волосы и обмотал бедра полотенцем. Высокий, хорошо сложенный, в свои тридцать три он имел бешеный успех у женщин. Риккардо внимательно осматривал себя в зеркале: точеный подбородок и пронзительные карие глаза делали его лицо необыкновенно мужественным и прекрасным. Вода струями стекала по его загорелой спине и капала на мраморный пол.

Жара начинала спадать. Риккардо вышел на балкон и ощутил приятное прикосновение ветра к своей коже. Облокотившись на перила, мужчина смотрел вниз, на золотистые дюны и светло-голубое море. Следующее место, куда он собирался отправиться, — Африка.

Риккардо уже хотел вернуться в комнату, как что-то привлекло его внимание. Прикрывая глаза от заходящего солнца, он заметил на берегу океана женскую фигуру, восседающую на белой лошади. Длинные темные волосы всадницы развевались на ветру. Грациозное животное и оседлавшая его незнакомка будто бы составляли единое целое.