Из ее груди вырвался дикий, безумный крик:

— Ники! Ники! Ники!

— Ваш мальчик в безопасности, — ласково сказала медсестра. — Он уцелел, даже не был ранен.

— Ники… Ники, где он? Где?

— За ним присмотрят, пока вам не станет лучше. А теперь попробуйте успокоиться и уснуть. Это сейчас просто необходимо. Хотите, я дам вам снотворное?

Райанна попыталась отрицательно помотать головой. Каждая минута бодрствования приносила ей страдание.

— Я не могу спать! Я должна найти Ники… они взяли его и не отдадут. Я знаю, что не отдадут… знаю. Знаю!

Страх сжимал горло Райанны, она едва могла говорить.

— Вы обязательно получите сына назад, — сказала медсестра. — Он взят под опеку только на время.

— Нет… та женщина… Она сказала, что я не в состоянии ухаживать за ребенком и ему так будет лучше… — она судорожно вцепилась в руку медсестры. — Я должна вернуть Ники. Он — мой сын!

— Я принесу успокоительное, — сказала медсестра и вышла.

О господи, почему? Ну почему социальному работнику приспичило снова явиться именно в тот день? Райанна, только что похоронившая отца, и сама была в ужасном состоянии — она приняла двойную дозу порошка от гриппа и лежала в постели, тяжело дыша, почти без сознания… Ники в это время сидел на полу в гостиной с тарелкой геркулесовой каши и спокойно смотрел мультики.

Райанна точно знала: женщина-соцработник давно невзлюбила ее — с того самого момента, когда впервые вошла в их обшарпанную квартирку. Она с порога безапелляционно заявила, что отец Райанны нуждается в госпитализации — умирающий человек не должен находиться рядом с маленьким ребенком, что самого Ники необходимо определить в детский сад, а его матери следует вернуться на работу.

Нервы Райанны не выдержали. Она сорвалась и накричала на соцработника, не сознавая того, что держит в руке нож для резки овощей, которым до этого чистила на кухне морковку. Когда женщина увидела нож, ее глаза вылезли из орбит. Она заявила Райанне, что та слишком агрессивна и, возможно, опасна для общества.